Завершение процедуры внесудебного банкротства гражданина влечет освобождение гражданина-банкрота от дальнейшего исполнения требований кредиторов. Процедура внесудебного банкротства гражданина урегулирована параграфом 5 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». ИП Г. обратился в суд с иском к В. о взыскании за период с 01.11.2016 по 23.05.2024 процентов по ставке 29 % годовых в размере 627 830 руб. 74 коп. и неустойки по ставке 1,5 % в день в размере 200 000 руб., указав, что 27.09.2013 между ОАО «Смоленский банк» и В. заключен кредитный договор на сумму 298 000 руб. на срок до 26.09.2018 под 29 % годовых. В. надлежащим образом обязательства по возврату кредита и процентов не исполнял, в связи с чем образовалась задолженность. Решением Дорогобужского районного суда Смоленской области от 27.04.2017 по делу № 2-212/2017 с В. в пользу банка взыскана кредитная задолженность в полном объеме, право требования которой по договору уступки прав требования (цессии) от 01.02.2023 перешло от банка к ИП Б., а в последующем по договору цессии от 11.12.2024 передано истцу. В ходе внесудебного банкротства гражданина должником в реестре указаны сведения о другом кредиторе ИП Б. и на меньшую сумму задолженности, поэтому не является безнадежной. Не согласившись с указанным решением суда, В. подал апелляционную жалобу, в которой просил решение суда отменить, принять новое решение об отказе в удовлетворении требований. Начисление сумм договорных процентов и неустойки полагал необоснованным, часть ее погашена, а оставшаяся часть списана в рамках внесудебного банкротства, что судом необоснованно не учтено. Указал на наличие недобросовестности кредитора, т.к. на момент банкротства заявленная истцом сумма долга не была предъявлена, в связи с чем, В. заявил в рамках процедуры внесудебного банкротства гражданина только ту сумму долга, которая ему была известна и указал известного на тот момент кредитора (ИП Б.), а поскольку новый кредитор просудился после банкротства, то это лишило ответчика возможности указать данную задолженность в Реестре о внесудебном банкротстве и списать ее как безнадежную. Также ссылался на ненадлежащее извещение и на истечение срока исковой давности, поскольку кредит предоставлялся на срок до 26.09.2018 Заявленное апеллянтом ходатайство о пропуске срока исковой давности судом апелляционной инстанции не рассматривалось в силу того, что в соответствии с п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. В материалах дела заявление ответчика о применении срока исковой давности отсутствовало. Удовлетворяя требования иска, суд первой инстанции, руководствуясь ст.ст. 160, 307, 309, 310, 329 - 331, 382, 384, 388, 395, 421, 432-434, 438, 484, 809-811, 819, 820, 850 ГК РФ, ч. 2 ст. 13 ГПК РФ, а также положениями Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», давая оценку представленным доказательствам, с учетом судебных актов по делу № 2-212/2017, пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения иска в полном объеме о взыскании заявленных истцом сумм договорных процентов и неустойки по кредитному договору от 27.09.2013. Делая такой вывод, суд исходил из того, что по договору цессии от 11.12.2024 от правопреемника первоначального кредитора Банка - ИП Б. к истцу ИП Г. перешло право требования по указанному кредитному договору к должнику В. в сумме на дату данного договора цессии (549 534 руб. 03 коп.), в связи с чем, пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика заявленных истцом договорных процентов за пользование кредитом. Отклоняя возражения ответчика, ссылавшегося о завершении в отношении него процедуры внесудебного банкротства гражданина, суд первой инстанции указал, что поскольку заявленная истцом сумма процентов по договору не числится на сайте Единого федерального реестра сведений о банкротстве, то мораторий на удовлетворение заявленных требований ИП Г. отсутствует. Суд апелляционной инстанции с такими выводами суда не согласился, полагая их неправильными по следующим основаниям. Как установила судебная коллегия, определением суда от 14.09.2023 о процессуальном правопреемстве ИП Б., вступившим в законную силу 06.10.2023, РОСП 07.07.2022 было возбуждено исполнительное производство о взыскании кредитной задолженности с В. в пользу ОАО «Смоленский банк» в лице конкурсного управляющего ГК «Агентство по страхованию вкладов», которое окончено 16.09.2022 на основании п.4 ч.1 ст. 46 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», с учетом частичного исполнения сумма задолженности составила 407 834,44 руб. По сведениям Единого федерального реестра сведений о банкротстве на сайте Федресурса, 23.05.2024 должником В. было подано заявление о возбуждении процедуры внесудебного банкротства гражданина, при подаче которого в списке кредиторов, в том числе указаны денежные обязательства по кредиту перед ИП Б. на основании договора уступки требования (цессии) от 01.02.2023 на сумму обязательства 436 265 руб. 21 коп. 24.11.2024 было опубликовано в открытом доступе на том же сайте Федресурса сообщение о завершении процедуры внесудебного банкротства гражданина в отношении В. Как следует из открытых сведений Федресурса, в заявлении о внесудебном банкротстве В. указана сумма задолженности в размере 436 265 руб. 21 коп. перед ИП Б., как известном на момент подачи данного заявления кредиторе, с учетом определения суда от 14.09.2023 о замене взыскателя. Других сведений на момент возбуждения процедуры внесудебного банкротства у В. не имелось, он добросовестно указал в перечне кредиторов как нового кредитора ИП Б. по указанному договору цессии, так и сумму заложенности по кредиту – 436 265,21 руб., превышающую сумму неисполненной заложенности, указанной в определении суда о замене взыскателя. При этом договор цессии, на который ссылался истец ИП Г., как на основание требовать с В. дальнейшего начисления сумм процентов за пользование кредитом и неустоек, рассчитанных от суммы основного долга по кредиту, им заключен с ИП Б. после завершения процедуры внесудебного банкротства в отношении В., когда основной долг по указанному кредитному договору был списан и обязательства по погашению всей имевшейся кредитной задолженности перед известным ему кредитором ИП Б. у В. по данному кредиту прекращены. Таким образом, на момент последующей переуступки от ИП Б. ИП Г. права требования задолженности, таковая у В. отсутствовала, недобросовестности со стороны должника при процедуре банкротства не установлено, он, как требует закон, указал всех известных ему на тот момент кредиторов и известную сумму долга по кредиту, превышающую оставшейся неисполненной по исполнительному производству; банкротство состоялось и процедура завершена, следовательно, долг по данному кредитному договору списан как безнадежный 28.11.2024. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда от 17.06.2025 решение Дорогобужского районного суда Смоленской области от 04.04.2025 отменено и принято новое, которым в удовлетворении исковых требований индивидуального предпринимателя Г. к В. о взыскании процентов и неустойки по кредитному договору 27.09.2013 отказано. Срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года. Срок исковой давности по недействительным сделкам установлен ст. 181 ГК РФ, в соответствии с которой срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки (п. 1). Согласно п. 3 ст.166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. А. обратилась в суд с иском к Банку о признании кредитного договора недействительным и применении последствий недействительной сделки. Требования мотивированы тем, что в следствие непонятных манипуляций с сим-картой оператором сотовой связи истец обнаружила, что от ее имени заключен кредитный договор, денежные средства переведены неустановленному лицу. Каких-либо сообщений от Банка она не получала, данные операции не совершала. В тот же день она обратилась в полицию, возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления предусмотренного п. г ч.3 ст. 158 УК РФ, в отношении неустановленного лица. Указала, что кредитные средства она не получала, по своему усмотрению ими не пользовалась, договор был заключен от ее имени и денежные средства получены неустановленным лицом, в связи с чем действительной стороной кредитного договора не является. Направленная в адрес Банка претензия о расторжении кредитного договора оставлена без удовлетворения. Решением Дорогобужского районного суда Смоленской области от 10.04.2025 исковые требования А. оставлены без удовлетворения. Не согласившись с указанным решением суда, А. подала апелляционную жалобу, в которой просила решение суда отменить и принять по делу новое об удовлетворении исковых требований. Ссылаясь на неправильное применение судом положений ст.ст.167,168,181 Гражданского кодекса Российской Федерации. В случае применения правил об оспоримой сделки, срок исковой давности не пропущен, а со стороны банка усматривается недобросовестное поведение с намерением причинить вред правам истца. В случае, если суд посчитает срок пропущенным, просила его восстановить. Разрешая спор по существу, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст. 10, 153, 160, 168, 179, 420, 432, 434, 820 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», исследовав все собранные по делу доказательства и оценив последовательность событий, имевших место в период заключения договора, пришел к правильному выводу о заключении кредитного договора без волеизъявления истца, поскольку в период с 11.12.2023 по 15.12.2023 доступ к получению СМС-сообщений, поступающих от Банка, при подаче заявки на оформление кредита, а также на заключение самого кредитного договора, имелся у третьих лиц. СМС-сообщения с кодами подтверждения для заключения кредитного договора истец не получала, их не вводила, операции не подтверждала. Индивидуальные условия договора были направлены в личный кабинет А. которые она также не получала и не знакомилась с ними ввиду доступа к личному кабинету третьих лиц. Аналогичным образом был осуществлен перевод денежных средств на счет. Кредитные денежные средства были предоставлены не А. и не в результате ее действий, а неустановленному лицу, действовавшему от ее имени. Таким образом, суд пришел к выводу, что кредитный договор заключен без участия истца и ее волеизъявления, посредством обмана со стороны неустановленных лиц, поскольку А. не могла знать о заключении данной сделки ввиду незаконных действий третьих лиц. Учитывая, что с момента поступления кредитных средств и до их перевода со счета истца неизвестными лицами прошло непродолжительное время, суд признал, что банк, являющийся профессиональным участником этих правоотношений, должен был с точки зрения добросовестности, разумности и осмотрительности подвергнуть сомнению производимые операции, в том числе и операцию по незамедлительному выводу денежных средств лицом, находящимся в другом регионе, и должен был приостановить операцию по переводу денежных средств с целью дополнительной проверки действительной воли потребителя А. При таких обстоятельствах суд признал, что оспариваемый кредитный договор является недействительным. Вместе с тем, суд принял решение об отказе в удовлетворении исковых требований по причине пропуска срока исковой давности, посчитав, что кредитный договор в рассматриваемом случае является оспоримой сделкой и в силу п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. При этом определяя начало течения срока исковой давности суд исходил из даты, когда доступ к личному кабинету истца в «Банк Онлайн» был восстановлен и она смогла узнать об оформленном на ее имя кредите, т.е. 15.12.2023. Суд апелляционной инстанции не согласился с выводами суда относительно оспоримости кредитного договора и истечения срока исковой давности для требований А., так как они не соответствуют установленным судом обстоятельствам и нормам материального закона, подлежащим применению к спорным правоотношениям. Из установленных судом обстоятельств, которые не оспаривались ответчиком, следовало, что волеизъявление А. на заключение кредитного договора отсутствовало, она не совершала действий, направленных на заключение кредитного договора, который от ее имени заключен через мобильное приложение неустановленным лицом, не имевшим на это полномочий, кредитные денежные средства, зачисленные на счет А., были сразу же переведены в другой банк на имя третьего лица. Кредитный договор, заключенный в результате обмана или иных неправомерных действий третьих лиц с использованием мобильного приложения банка, является ничтожным, в связи с чем срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года, и к моменту обращения в суд с иском 17.01.2025 срок исковой давности А. пропущен не был. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда от 17.06.2025 решение Дорогобужского районного суда Смоленской области от 10.04.2025 отменено и принято новое, которым исковые требования А. - удовлетворены.